Работы Максима Свищёва выставлялись по всему миру, от Нью-Йорка до Сеула, украшая и залы Русского музея, и галереи Венеции, и мультимедиапространства MAMM. Яркие чистые оттенки, примитивные формы, непрямые линии – будто чья-то фантазия или сон прорастает в обыденность. Скоро арт-объект известного диджитал-футуриста появится в Тюмени. В интервью «по поводу» поговорили о секретах коммерческого успеха художника, о роли нейросетей и о стремлении понравиться – не кому-то, но себе.
Максим Свищёв,
видео-медиа-фиджитал-художник, скульптор, диджитал-футурист, техноархаист
Что значит термин «техноархаист» в описании вашего художественного стиля?
Это слово из книги искусствоведа Екатерины Андреевой, где она писала обо мне. В понятии «техноархаист» есть интересная емкость, и я с удовольствием применил его к себе. Для меня это олицетворение внутреннего противоборства. С одной стороны, в моем творчестве заметно стремление к монументальности, архаичности, упрощению форм и осмыслению глубинных архетипов. С другой – я смешиваю их с технологиями, потому что это неотъемлемая часть мира, в котором мы живем.
Существуют ли универсальные правила, позволяющие художнику стать популярным, коммерчески востребованным в наше время?
Какие-то правила есть, но я не уверен, что, используя их, ты можешь повторить чей-то успех. Если разбирать любое достижение, особенно глобальное, то можно увидеть, что ему всегда сопутствует миллион разных обстоятельств, случайных и судьбоносных. Часто это лазейки между прогнозами и приемами, которые «должны работать». Пройти тем же путем не получится, потому что каждый движется относительно своего понимания мира и приходит к парадоксальным порой результатам. Стать известным по правилам невозможно. Случайный ролик может «залететь», набрать популярность и исчезнуть в мгновение – или же развиться во что-то большее. А длительная монотонная работа – либо дать свои плоды через годы, либо пойти насмарку. Поэтому говорить о надежных рецептах я не решаюсь.
Вы сказали, что ваша цель – оставаться интересным самому себе. Верно ли, что, как только творческий человек начинает стараться понравиться кому-то другому, он перестает быть художником?
Когда ты создаешь работу и показываешь ее кому-то, получаешь в ответ абсолютно разные комментарии. Если творческий человек будет слушать всех, он сойдет с ума или, как в басне про Лебедя, Рака и Щуку, начнет тянуть проект сразу во все стороны, и тот не сдвинется с места. Пытаясь кому-то понравиться, ты отступаешь от принципа делать только то, что проходит через тебя, что вводит тебя в состояние потока, что поддерживает, а не развеивает твою индивидуальность. Смелость выражать свой мир привлекает больше внимания, чем любые попытки вызвать чью-то симпатию. Человек похож на нейросеть, в которую закидываются референсы и промпты, только результат выдачи всегда уникален. Для меня сгусток творческого напряжения, желание нового, возможность удивить самого себя и сделать что-то, чего еще не делал, являются первопричинами того, почему, заканчивая работу, я начинаю новую. Поэтому ориентироваться на себя проще и выгоднее.
Нужно ли художнику объяснять свои работы, чтобы быть понятым?
Сейчас способность быть непонятным – едва ли не обязательный атрибут высокого современного искусства. В индустрии много заигрываний с этой темой. Важно, чтобы тебе было понятно, что ты делаешь, чтобы ты был с собой искренним, чтобы твоя работа резонировала с тобой и вызывала чувство, что здесь ты не изменяешь себе. Успех складывается из попадания в потоки энергии, необходимые для развития общества. Художник может наполнить произведение личными историями, а оно разворачивается в глобальном ключе с совершенно другими смыслами. Все это большая интересная игра, которая придет к неизвестно какому финалу. Пытаться быть понятным уж точно не нужно.
Одна из центральных тем вашего творчества – противопоставление совершенства природы и ограниченности того, что создано человеком, особенно в цифровой среде. Как эта тема эволюционировала со временем?
Мне всегда было интересно противопоставление природы и общества, технологий, мегаполиса. Я продолжаю исследовать и осмыслять эту тему. Как бы ни была прекрасна природа, в нас встроен ген социальности, и от этого тоже никуда не деться. Ты вряд ли будешь счастлив, уехав туда, где нет людей. Человеку нужен человек, поэтому для меня сейчас важно, чтобы этот социум был высокочастотным, высоковибрационным и гармонично уживался с окружающим миром. Природа, человек и технологии должны взаимодействовать по принципу обмена – такова идеальная картинка реальности. Когда система разбалансирована, это несет с собой искажения, глюки, шум и уродство. Они тоже, кстати, могут быть интересными для исследования в плане визуальных форм. Но все же я – за созидательное объединение.
Нейросети для вас – это пространство для художественного осмысления, конкурент, новый инструмент работы?..
Нейросети – это интересные новые реалии, в которых я живу и работаю уже несколько лет. Искусственный интеллект стал инструментом, составляющим неотъемлемую часть творческой индустрии. Вопрос лишь в том, как ИИ воздействует на художественное восприятие. Я в себе уже чувствую изменения: какие-то творческие мышцы атрофируются. Ведь раньше тебе нужно было тратить на объект много времени, прилагая усилия, а сейчас процесс идет быстрее и проще. Правда, нейросети пока работают достаточно примитивно, часто искажая замысел. Иногда ты идешь у них на поводу, и это может стать проблемой в будущем. Но если генеративный алгоритм будет развиваться в сторону управляемости, с его помощью станет возможным полноценно выразить свое видение.
В какой степени искусство сегодня остается элитарным?
Если цена будет такой же высокой, как сейчас, или начнет расти, то искусство сохранит свою эксклюзивность. Это не вопрос доступности смысла. Например, поп-арт Энди Уорхола, несмотря на образы и стилистику, заимствованные из массовой культуры, был предназначен для ограниченного круга. Да, сейчас художник может стать широко известным благодаря соцсетям, но фиксация на арт-рынке происходит через продажи, а значит, его работы останутся в зоне внимания элиты.
