True stories неплохо продаются в условиях новой этики. Кажется, что из потока информации, льющейся в соцсетях, вы можете выловить только что-то предельно откровенное – признание или мнение ценятся выше всего, особенно если идут вразрез с общепринятыми. Без прогревов, без лукавства, без стеснения. Одни видят в этом прямолинейность и уважение к подписчикам, другие – эффективный маркетинговый инструмент. Но есть важное условие – эта правда должна быть в нужной «кондиции». Чуть-чуть недотянул – и тебя обв+иняют во лжи. Сказал слишком много – вынужден нести ответственность за свои слова и отбиваться от хейтеров. Как профессор университета Сассекса Кэтлин Сток, которая посмела заявить о том, что женственность и мужественность отражают биологический пол, а не гендерную идентичность, что транс-женщин нельзя считать женщинами и что назначать несовершеннолетним с расстройством гендерной идентичности блокаторы полового созревания – это преступление. Теперь она передвигается по городу с телохранителем. Да, в эру всеобщей толерантности градус честности каждый выбирает для себя сам. Например, Артемий Лебедев может позволить себе приблизиться к верхней отметке этого «термометра», поэтому новости я предпочитаю смотреть в его неповторимой подаче. Правда, и Лебедеву не удалось переплюнуть великого Сальвадора Дали, инфлюенсера своего времени, чьи высказывания вообще вне системы координат: «Я бы не купил ни одну из своих картин».

У этого тренда есть и обратная сторона. Когда откровенности слишком много и все покровы сброшены, зрители невольно становятся участниками сюжета, как в интерактивном спектакле, и не всегда по собственному желанию. Мне ближе позиция тишины, особенно в личных отношениях. Я уважаю героев за выбор и смелость, но свою историю предпочитаю оставить за кадром. Потому что ценю открытость «по запросу» и хочу оставить пространство для поиска правды внутри себя.